Интерактивный музей спорта

Георгий Ласин: «Спортивный стаж — шестьдесят четыре года»

Как нельзя быть патриотом, не зная истории свой страны, так, наверное, нельзя быть болельщиком команды, не зная ее славного прошлого и его героев. В летописи спорта нашего города Георгий Семенович Ласин занимает особое место — он единственный, кто тренировал две самые популярные ленинградские команды — зенитовских футболистов и армейских хоккеистов. Кроме того, Ласин — один из лучших игроков довоенного «Сталинца» — предшественника «Зенита», наибольшим успехом которого был выход в финал Кубка СССР 1939 года.

Скрывал от отца будущую профессию

 — Георгий Семенович, неделю назад вы отметили 85-й день рождения, а сколько из прожитых лет отдано спорту?

— Можно сказать, что вся жизнь. Если же посчитать от поступления в Институт физкультуры до выхода несколько месяцев назад на пенсию, то получится 64 года. Немало?

— Но вы, наверное, еще в детстве приобщились к футболу?

— В школе мы играли в футбол, но редко. Гоняли мяч в сквере у Никольского собора. По-настоящему я занялся спортом, поступив в ФЗУ при Балтийском заводе. На нем относились к футболу серьезно, страстным болельщиком был Феоктистов — главный металлург завода, заместитель директора, он опекал всех футболистов. Я начал с пятой команды, постепенно дошел до первой.

— О спортсменах тридцатых годов благодаря популярному фильму «Вратарь республики» существует представление, что они были настоящими любителями, то есть по восемь часов работали, а потом занимались спортом. Так ли это?

— Могу рассказать, как обстояли дела на Балтийском заводе. Все футболисты были собраны в одном из цехов, начальник которого был ярым болельщиком. В день игры их освобождали от работы, за день до матча отпускали пораньше, давали возможность потренироваться. Игроки имели поблажки, но они все работали, пусть не так, как остальные рабочие, но работали. Евгений Елисеев — игрок сборной СССР — трудился в цеху.

— Спорт в те годы не считался профессией?

— Конечно нет. Когда я поступал в Институт физкультуры, то в семье надо мной подшучивали. У нас была большая семья — два брата работали на производстве, один даже потом стал директором завода, еще один брат был директором треста общепита, сестра — врач. Я от отца долго скрывал, где учусь. Когда ему родные за семейным обедом рассказали, то он не поверил и удостоверился, только увидев, как я играю.

«Зенит» был силен коллективной игрой

 — На какой позиции вы играли?

— Крайним нападающим. Начинал справа, потом перешел на левый фланг. В Институте физкультуры была сильная команда. В 1937-м мы стали чемпионами Ленинграда среди первых команд. Тогда по Советскому Союзу совершала турне команда Басконии, к матчу с ней готовилась сборная Ленинграда. Ее тренировал Михаил Бутусов, он решил опереться на динамовцев, но, после того как в тренировочном матче с нашей командой сборная проиграла, причем крупно — 3:5, Бутусов привлек в нее несколько человек из Института физкультуры — вратаря Эвранова, Валентина Шелагина, Ерфилова, Козловского. Сыграли с басками в Ленинграде вничью — 2:2, а они тогда почти все матчи у советских команд выиграли. Тогда Петр Петрович Филиппов — замечательный футболист и тренер — пригласил в «Сталинец» из команды Института физкультуры Бориса Грищенко, Константина Копченова, Валентина Шелагина, Георгия Ерфилова, Виктора Заваду и меня.

— Тогда футболисты уже не работали в цехах?

— Нет, уже были, можно сказать, профессиональные команды. За игру в футбол получали деньги, не очень много, в московских «Спартаке», «Динамо», даже «Торпедо» платили больше. Каждый день тренировались на стадионе «КСИ» (имени Красного спортинтерна — так в 1930-х годах называлось международное профсоюзное спортивное объединение — «Красный спортивный интернационал». — М. Г.), там было прекрасное поле. Рядом со стадионом находился дом, где проводили карантин, собирались на несколько дней перед игрой, жили и питались. Жаль, что этого стадиона давно уже нет, — его снесли при расширении Металлического завода и на этом месте построили новые корпуса. Все было по меркам того времени профессионально.

— Футболисты того поколения часто вспоминают забавные случаи, немыслимые для

более поздних времен.

— Да, бывало разное. Скажем, из Харькова в Киев нам однажды пришлось ехать в тамбуре поезда — не было билетов. Ночь в дороге не спали, в Киеве нас встретили, повезли в гостиницу. Мы все — человек пятнадцать — в одной комнате тут же легли спать. Но часов в одиннадцать вдруг грянул джаз. Мы все вскочили как по команде — оказывается, окна комнаты выходили в ресторан, где играл оркестр. Так у киевлян было задумано. Раз такая вышла дребедень, вся команда отправилась кататься на моторных лодках по Днепру. Нашли хорошее место — лужайка с песочным берегом, высадились там, купались, развлекались до вечера, а когда собрались назад — моторы у лодок не заводятся. Пришлось идти пешком пять километров до ближайшей пристани, ждать пароходик. В гостиницу мы добрались к двум часам ночи. Про такую «подготовку» узнал весь Киев, поэтому болельщики местные были уверены, что нам не миновать разгрома.

Когда мы вместе с динамовцами выходили на поле, рядом со мной шел Макар Гончаренко, их левый крайний. Он мне сказал: «Извини, так получилось», сочувствие выразил. Началась игра, мы первые минут пятнадцать оборонялись, а потом Витя Смагин прошел с мячом до линии ворот киевлян, пяткой откинул мяч мне, я с ходу пробил в угол — гол. Мы выиграли 1:0. После матча выходили из раздевалки, держа завернутые в полотенца бутылки, на случай если разгоряченные болельщики нападут — уж очень они переживали.

— Принято считать, что в отличие от ленинградского «Динамо», предпочитавшего техничный, мягкий футбол, «Сталинец», а потом «Зенит» играли попроще — быстро, жестко, долго мяч не держали, действовали в стиле, близком к британскому.

— Все определялось подбором игроков. В «Динамо» были прекрасные технари — Петр Дементьев, Николай Дементьев, Валентин Федоров, Александр Федоров, Аркадий Алов, они от природы были очень ловкие, координированные. У нас таких виртуозов, как Петр Дементьев, не было, техникой выделялись только двое нападающих — Валентин Шелагин и Алексей Ларионов. Но «Сталинец» был силен командной игрой, более быстрой, агрессивной.

— В 1939-м «Сталинец» дошел до финала Кубка СССР и играл с московским «Спартаком» — к тому времени двукратным чемпионом страны. Были у ленинградцев шансы победить?

— Кубок есть Кубок, один матч решает все. Помню, как с ленинградским «Динамо» на Кубок играла какая-то команда из провинции, совершенно неизвестная. Причем у них заболел вратарь и вместо него вышел администратор, то есть все были уверены в легкой победе динамовцев, а они проиграли. На «Спартак» мы настраивались очень серьезно. Финал помню, как будто все было вчера. Дождь шел, перед воротами большая лужа получилась. И «Спартак» из этой лужи забил второй гол, сломавший нам игру. Как сейчас вижу — вратарь Боря Грищенко лег на землю раньше, чем к нему мяч пришел, был у него такой недостаток. Мяч же застрял в грязи примерно в метре от ворот, и нападающий спартаковский Алексей Соколов ударил по нему так, что всего Грищенко залепило грязью. Счет стал 2:1 не в нашу пользу, а поначалу мы выигрывали.

— Вы открыли счет, помните этот гол?

— Честно говоря, не очень хорошо, у нас много было наигранных комбинаций, при которых я выходил вперед и замыкал передачи с центра на фланг.

— В «Зените» вы играли до начала Великой Отечественной войны.

— В Ленинграде я пережил первую блокадную зиму, был в народном ополчении. В 1942-м Институт физкультуры эвакуировали во Фрунзе, это и спасло мне жизнь. Лекция для тысячи китайских тренеров

 — После войны вы вернулись в «Зенит» уже в роли тренера.

— Помогал Константину Ивановичу Лемешову — он уже был тяжело болен. Всю работу с футболистами на поле проводил я, Константин Иванович сидел на скамеечке и смотрел. Во время южных сборов каждый вечер мы приходили вдвоем на берег моря, он расстилал свое кожаное пальто, подаренное ему за победу в Кубке СССР в 1944 году, садились вместе и обсуждали игроков, тактику — всю подготовку. Это был душевный человек, деликатный, чуткий, он никогда не давил на футболистов, никогда ни в чем их не обвинял, а специалист был высококлассный. Однажды он почувствовал себя на стадионе Кирова очень плохо, его увезли в больницу, и больше он не вернулся. Его смерть была горем для всей команды. Я стал старшим тренером, мне помогали Копченов и Алов, и в 1951 году команда выступила неплохо, но руководство общества «Зенит» пригласило работать младшего брата Лемешова — Владимира. Он был хорошим футболистом, играл центрального полузащитника в «Динамо», но как тренеру до Константина ему было очень далеко, громкая фамилия ему не помогла. Как люди же они абсолютно не схожи, день и ночь. Владимир — человек грубый, неразговорчивый, он решил убрать меня из команды. Причем даже не сказал мне это в лицо — на вокзале перед отъездом «Зенита» на игру ко мне подошел администратор Юдкевич и сказал, чтобы я сдал билет, меня ждут в совете общества. Я поехал, думая, что какие-то дела футбольные, скажем, игроков посмотреть, а там лежала служебная записка Владимира Лемешова, что мы с ним не сошлись характерами и он просит меня уволить. Так я с «Зенитом» и простился.

— Потом вы работали в «Трудовых резервах».

— Старшим был Александр Абрамов, тренировавший раньше московские и куйбышевские «Крылья Советов». Интересный тренер — он же не футболист, бывший гимнаст. Прекрасно умел готовить игроков физически, а чисто футбольные вещи доверял вести мне. В «Трудовых резервах» собрались бывшие динамовцы, и в свой первый сезон — в 1954-м — команда заняла четвертое место — ленинградские команды так высоко раньше не поднимались.

— Больше вы ленинградские команды по футболу не тренировали, переключились на

преподавательскую деятельность?

— Работал в Институте имени Лесгафта, на кафедре футбола и хоккея. Были у меня интересные командировки за рубеж. Полтора года работал в Китае со сборной страны. Интересно, было много необычного. Футболисты жили в казарменных условиях, дисциплина очень суровая. Чемпионат страны проходил, но лучшая команда Китая — армейская — не участвовала в нем. Как мне объяснили — самая сильная команда не должна встречаться со слабыми, вдруг проиграет — опозорится. Бывало, смотришь матч, а на второй тайм команды выходят совсем в других составах — такое разрешали.

Условия у меня были прекрасные — автомобиль, два переводчика, от всех бытовых хлопот избавляли. Китайцы охотно учились, просили меня дать рекомендации по организации чемпионата, однажды попросили прочитать лекцию для тренеров. Согласился, а когда вышел на трибуну, то мы вместе с переводчиком были просто ошеломлены: в зале сидело не меньше тысячи человек — тренеры со всего Китая съехались. Я поработал бы в Пекине и дольше, но отношения между СССР и КНР стали ухудшаться, и получилось, что, когда я был в отпуске в Ленинграде, мне позвонили домой и предложили в Китай не ехать — вещи, что там оставались, потом привезли. Еще года четыре получал из Китая письма, они жалели, что я уехал так рано.

— А где проходила другая загранкомандировка?

— В Афганистане работал три года — с 1965-го по 1968-й.

— Об афганском футболе почти ничего не известно, его там как бы и нет?

— Я тренировал учеников школы для детей из состоятельных семей. Пока они учатся, то играют в футбол, есть среди них и очень способные. Некоторые уезжали в соседние страны — в Иран, где были профессиональные клубы. А все остальные, окончив школу, бросают футбол — у них свои лавочки, магазинчики, ларьки. У самых бедных — лотки, им не до спорта.

Шайбу заставляли летать

 — Георгий Семенович, вы — один из пионеров хоккея с шайбой в нашем городе. До войны ведь словом «хоккей» называли только русский хоккей, о шайбе не знали?

— Нет, почему же, знали. В Институте физкультуры изучали канадский хоккей, был инвентарь в комплекте. Мы пробовали играть, но нам не понравилось: маленькая площадка — лазейка какая-то, бортики, то ли дело хоккей с мячом — простор, есть где развернуться. Тогда было как — если играешь в футбол, то играешь и в хоккей. Правда, по-разному — если Петру Дементьеву в футболе равных не было, то в хоккее он не всегда в первую команду попадал, и наоборот — Константин Копченов в хоккее был бог, а в футболе особо не выделялся.

— Трудно давалась новая игра?

— Когда в стране решили развивать хоккей с шайбой — он входил в олимпийскую программу, а в русском хоккее тогда никаких международных турниров еще не было,все было незнакомо. Я перевел с английского с помощью супруги канадский учебник — в нем очень хорошо описывалась техника, были подробные рисунки. Теория стала ясна, а на практике мы долго не могли научиться отрывать шайбу ото льда. Бросаем — она скользит, а не летит. Приехали в институт футболисты из Риги, а в Латвии в канадский хоккей играли еще до войны. У них шайба летела, раз показали, два показали — мы научились. Помню, играем с динамовцами, Василий Федоров — очень быстрый нападающий — убегает от всех и выходит один на один с нашим вратарем, а тот ложится поперек ворот, и тому никак не перебросить через него шайбу, он делает еще круг и опять забить не может. А когда я приближался к воротам «Динамо», то Валентин Федоров -а Федоровых среди динамовцев было много — кричит своим: «Осторожно! Он бросает!» А шайба летела-то тихо, не то что сейчас бросают — как пуля летит, но становилось боязно, тогда же защитной амуниции почти никакой не было — так, щитки футбольные надевали, и все.

— Армейцев Ленинграда вы тренировали всего один сезон, почему так недолго?

— У меня получился конфликт с начальником спортивного клуба. Играли на стадионе имени Кирова, в перерыве этот офицер — полковник — заходит в раздевалку и начинает одних хвалить, других хаять. Я взорвался: «Здесь я начальник, здесь только мое слово решает» — и выставил его со свитой из раздевалки. Он так обиделся, что уехал со стадиона. Через два дня меня вызывают к нему на прием. Приехал, подождал, пока он освободится, зашел в кабинет. Сел за стол, он молчит, и я молчу. Наконец он говорит, что я его оскорбил при подчиненных. Я ему объяснил, что и он меня оскорбил. Если мне как специалисту доверяют команду, то никто не должен мне мешать. Тяжелый получился разговор, но он понял, что был не прав, и больше в раздевалку не входил. Мы заняли в том сезоне — 1952/53 — пятое место, очень хорошо выступили, Беляй Бекяшев стал лучшим бомбардиром чемпионата. Интересный был игрок — тихоход, но клюшкой владел потрясающе. Чемпионат окончился, и тут в Министерстве обороны решили расформировать все армейские команды, кроме одной — ЦДСА. Пришлось всех хоккеистов распустить, меня же несколько месяцев не увольняли, ждали, что это решение вот-вот отменят, так и вышло в конце года, но я уже вернулся в футбол, в «Трудовые резервы».

Тренеру необходимы и опыт игрока, и образование

 — Вы больше сорока лет преподавали в Институте физкультуры, накопили огромный опыт. Есть мнение, что тренеру не так уж нужно учиться, что, если футболист играл под руководством хороших наставников, перенял у них много полезного, ему этого вполне хватит.

— На мой взгляд, образование необходимо. Чтобы полностью овладеть профессией тренера, надо изучить физиологию, биохимию, биомеханику, знать основы других видов спорта — легкой атлетики, гимнастики. Сразу перейти из игроков в тренеры — это как если бы санитар насмотрелся на работу хирурга и взялся делать операцию, решив, что все уже знает.

— Есть другое мнение — тренером может стать человек, не игравший в футбол на серьезном уровне. Например, итальянец Ариго Сакки никогда не выступал в профессиональных командах, а как тренер прославился на весь мир.

— Такой человек рано или поздно попадет в ситуацию, когда почувствует — опыт игрока необходим. В футболе много вещей, понятных только тому, кто их испытал на себе. В конце концов, тренеру надо уметь показать игрокам собственное мастерство. А успехи некоторых наставников, не игравших в серьезный футбол, по-моему, случайны, бывает, повезло с подбором игроков или совпали еще какие-то обстоятельства.

— Сейчас профессия тренера престижна? Студентов не стало меньше?

— Трудные сейчас времена для нашей Академии имени Лесгафта. Раньше любой мастер спорта, получив у нас образование, без труда находил работу в Ленинграде — сколько было команд только в чемпионате города! На каждом предприятии культивировали футбол. Сейчас нашим выпускникам работу найти сложно и зарплата тренера детских школ, низовых команд, наверное, никого не привлекает. Спортсмены идут в коммерцию, в бизнес, в другие отрасли. Это наводит меня на грустные мысли есть ли будущее у нашего футбола да и у всего спорта?

Автор статьи: Михаил ГРИГОРЬЕВ

Закрыть меню

Дорогие друзья!

Мы будем признательны Вам за поддержку нашего проекта,
дополнения, уточнения к материалам о людях и событиях
из истории спорта Санкт-Петербурга.
close-link