Интерактивный музей спорта

Интервью с Алимжоном Рафиковым

Завершился традиционный международный турнир Кубок Содружества, который второй раз принимал Петербург. О статусе этого соревнования можно долго спорить, но интерес к нему проявили и питерские любители футбола, заполнявшие трибуны на матчах молодежного состава «Зенита», и представители национальных землячеств из бывших республик «Союза нерушимого республик свободных». Не остался без поддержки и чемпион Таджикистана «Истиклол» из Душанбе, который возглавляет Алимжон Рафиков. Позвольте, а не тот ли это защитник Рафиков, что в 1992 году перешел из «Памира» в «Зенит», а потом со скандалом ушел? Тот самый, «вы не ошиблись», как любил говорить классик футбольного репортажа.

 

Мне всегда нравился Ленинград

— Алимжон Кяшафович, как вы оказались в «Зените»?

— В начале 1992 года не было ясно, что будет дальше с футболом. Планировали чемпионат СНГ провести, «Памир» в нем бы участвовал. Но московские клубы категорически отказались. В Таджикистане организовали свой чемпионат республики, я за «Памир» успел сыграть один или два матча. Уровень… Понял — надо уезжать. И как появился вариант с «Зенитом», сразу согласился.

— «Зенит» боролся за выживание, да и с финансами было плохо.

— Я вообще не тот человек, для которого деньги на первом месте. И в «Памире», и в «Кайрате», где три года играл, особых условий не требовал. Главное для меня — семья. Надо было вывезти родных из Таджикистана, где началась гражданская война. В «Зените» согласился на мизерную зарплату, единственное, что просил – служебную квартиру.

— Какая зарплата у вас была в долларах?

— Платили рублями. Сумму не помню, но в 92-м была сумасшедшая инфляция. Деньги получил – через неделю почти все потратил. Тогда администратор «Зенита» Матвей Соломонович Юдкович шутил, что на наши зарплаты нельзя купить швейную машинку, чтобы трусы заштопать.

— Квартиру предоставили?

— Обещали, но не дали. Жил на базе в Удельной.

— Вместе с вами в «Зенит» перешли из «Памира» вратарь Андрей Мананников и полузащитник Вазген Манасян, который вскоре уехал в Финляндию. Вам тоже, наверное, обещали, что помогут найти команду в этой спокойной стране?

— Никогда за границу не рвался. Хотел играть за «Зенит», помочь команде остаться в высшей лиге. Мне всегда нравился город, нравились ленинградцы – культурные, сдержанные люди. И команда была симпатична. Помню, когда первый раз играл за «Кайрат» против «Зенита», с каким с восхищением смотрел на Николая Ларионова, Юрия Желудкова, Михаила Бирюкова… Это были большие мастера!

Президент «Зенита» хотел завести на меня уголовное дело

— Президентом клуба «Зенит» в 1992 году был Владислав Гусев – бывший футболист ленинградского «Динамо», кандидат педагогических наук, журналист, телекомментатор. Многие слышали о вашем конфликте с ним. У вас с самого начала не сложились отношения?

— Знаю, что этот человек умер. Земля ему пухом… Тогда я перед ним извинился, хотя считал, что был прав. С самого начала мне казалось странным поведение президента клуба. Он выплачивал премиальные, как хотел – кому больше, кому меньше, кому-то вообще ни копейки. Было впечатление, что он не очень сильно заинтересован, чтобы «Зенит» удержался в высшей лиге. Гусев, по сути, разваливал команду, действовал по принципу «Разделяй и властвуй». Грубо вмешивался в работу тренера Мельникова, давил на него, грозил отставкой. Когда президент приезжал на базу, то Вячеслав Михайлович был сам не свой. Гусев в некоторых матчах состав определял, замены проводил.

— Что произошло между вами и президентом «Зенита» после матча с «Факелом»?

— Матч в Воронеже был очень важным. Перед игрой ко мне и Мананникову в гостиницу пришли какие-то люди, предложили деньги, если проиграем. Мы их выгнали и ребятам рассказали о случившимся, предупредили. Взять деньги и сдать игру — это же пятно на всю жизнь! Если раз так сделаешь, то больше не попадешь ни в одну хорошую команду, у тренеров ведь есть на всех игроков досье, и про такие случаи рано или поздно узнают.

— «Зенит» проиграл, и Гусев обвинил вас в продаже матча?

— Мы пропустили гол в первом тайме. В перерыве в раздевалке я услышал по радио, что в Душанбе идут уличные бои и есть потери среди гражданского населения. А моя семья была там! Так разволновался, что хотел все бросить и лететь в Душанбе. Андрей Мананников стал успокаивать, объяснил, что один час ничего не решает, надо доиграть матч. Гусев видел, что мы разговариваем и, наверное, решил, что деньги делим. Едва начался второй тайм, как меня заменили. Пришел в раздевалку, сел на скамейку и весь мыслями был в Душанбе, со своими родными. Только когда ребята пришли после матча, поднял голову и увидел Гусева. Я вскипел, подошел и спросил, почему меня заменили, и вообще, почему ко мне такое отношение? Гусев ответил, что я не имею права с ним так разговаривать… Отнесся ко мне как быдлу… И я не сдержался.

— Тогда с вами расторгли контракт?

— Не было контракта, все по договоренности. Если бы меня просто отчислили, ведь Гусев пригрозил завести уголовное дело за то, что я его ударил и добиться, что мне вообще запретят играть в футбол!

— Чем закончился ваш конфликт?

— Тогда «Зенитом» начал заниматься Виталий Леонтьевич Мутко. Я попросился к нему на прием, а в итоге мы пришли всей командой. Рассказали, что творится, как ведет себя Гусев. Мутко нас выслушал, и потом получилось, что Гусев ушел из клуба, а Мельников, которого тот хотел уволить, остался.

— Болельщики вспоминают тот «Зенит» как команду перспективных игроков, которые подавали большие надежды, но не оправдали их.

— В футболе самый сложный возраст – от 16 до 22 лет, период становления игрока. В «Зените» были ребята с хорошими задатками. Я уже на первых тренировках это понял. Если бы «Зенит» тогда удержался в высшей лиге, то Володя Кулик, Игорь Зазулин, Макс Боков, Олег Дмитриев, Леша Наумов, Юра Окрошидзе прибавляли в мастерстве, а так они несколько лет потеряли.

— А вы считаете полгода в «Зените» потерянным временем?

— Наоборот. Познакомился с замечательными людьми, с некоторыми подружился. Рад сейчас был встретить Юру Окрошидзе, жаль, что не увиделся с Юрой Гусаковым.

Мы были пижонами, зазнайками

— Из «Зенита» вы ушли в «КАМАЗ»

— Сперва поехал в Тольятти – мне сразу показали квартиру и ключи от автомобиля. Но не хотел играть в первой лиге. Валерий Васильевич Четверик позвал в Челны и предложил три квартиры.

— На выбор?

— Одну – мне, одну – моему брату и еще – тестю. И машину клуб выделил. Четверик — человек слова, с ним приятно работать. И команда в Челнах была хорошая — Иван Яремчук, Ахрик Цвейба, которые в сборной выступали, другие известные футболисты — Сергей Пучков играл за «Днепр», Владимир Кобзев — за «Торпедо», Николай Колесов — за «Динамо».

— В Питере есть команда ветеранов «Зенит-84», а игроки «Памира» поддерживают связи?

— Нам сложнее общаться, разбросало по разным странам. Мухсин Мухамадиев – спортивный директор «Рубина», Рашид Рахимов тренирует «Амкар», они на виду. В Москве работают Олег Ширинбеков, Юрий Батуренко, Хаким Фузайлов, Олег Малюков, в Подмосковье – Толя Воловоденко, в Краснодарском крае – Вазген Манасян. В Австрии живет Сергей Мандреко, в Германии – Эдгар Гесс, в Душанбе — Валерий Турсунов, самый популярный игрок «Памира».

— Сколько лет не были в Таджикистане?

— Много. После «КАМАЗА» играл за «Нефтехимик» из Нижнекамска. Потом переехал в Казань, где сейчас живет семья. Старший сын играет в футбол во второй лиге за «Север» из Мурманска. Кстати, там много питерских ребят. Я до приглашения в «Истиклол» тренировал команду ребят 1993 года рождения в академии «Рубина».

— В Таджикистане любят футбол?

— А где не любят? За «Памир» болели, как в Ленинграде за «Зенит». Наверное, мы были пижонами, зазнайками, не понимали, как нам повезло в жизни. Быть футболистом – счастье. Что мы видим – стадионы, гостиницы, игры, тренировки. Все за тебя кто-то делает, все решает. А закончил играть – надо обо всем заботится самому, поначалу это очень трудно.

Татарский сын таджикского народа

— Что представляет собой чемпионат Таджикистана?

— Восемь команд играют в четыре круга. За титул ведут борьбу «Истиклол», «Регар-ТАДАЗ» из Турсунзаде и «Вахш» из Курган-Тюбе. Уровень футбола невысокий, так играют не самые сильные команды второй российской лиги.

— В вашей команде играет сын президента республики Эмомали Рахмона — Рустам Эмомали. Он же и один из владельцев клуба.

— Поэтому у нас в Таджикистане репутация «Королевского клуба». Во всех турнирах должны побеждать.

— В соседнем с вами Узбекистане создали суперклуб «Бунедкор» — приглашали такого знаменитого тренера как Сколари, звездных игроков вроде Ривалдо. У вас до этого далеко.

— Таджикистан – маленькая страна, экономика в тяжелом положении. В Узбекистане все по-другому и к футболу там всегда относились серьезнее. Легионеров, настоящих, не из бывших республик СССР, в нашем клубе нет, и в других мало. Были два африканца из Ганы, так они не играли, а цирк на поле устраивали.

— Разве для развития футбола так уж важна процветающая экономика? Когда сборные Камеруна или Сенегала блистают на чемпионатах мира, об экономике этих стран не вспоминают. Да и Бразилия во времена Пеле и Гарринчи не относилась к индустриальным державам.

— Надо развивать массовый футбол. Помню, когда был мальчишкой, только и делал, что играл. Вечером приходил с работы родители, старшие братья, нас с площадки выгоняли, сами начинали гонять мяч. Мы к ним просились, и тех, кто умел что-то, брали играть со взрослыми. В Таджикистане очень много детей и надо их увлечь футболом. Это важно в социальном плане, чтобы ребята не начинали курить, пить, употреблять наркотики. И в России надо возрождать «Кожаный мяч», проводить как можно больше турниров для детей. А то подростки только и делают, что болтаются без дела и накачиваются пивом. Я вообще не понимаю, почему в России пиво стоит дешевле лимонада, почему его свободно продают детям? Помню, в Америке, когда «КАМАЗ» выступал на Универсиаде, и мне было 30 лет, но выглядел моложе, и пока не показал паспорт, мне не продавали пива.

— Наверное, в Таджикистане подростки не пьют пива, ведь в стране сильны исламские традиции.

— Если бы не было исламских традиций, то каждый второй в Таджикистане стал наркоманом. В стране много проблем, люди живут очень трудно. Многие едут на заработки в Россию. Не хочу сказать, что все таджики шелковые и хорошие, но большинство мигрантов трудится честно. Человек заработает 200 долларов, из них 100 пошлет семье, ни у кого ничего не отнимает. А его могут избить скинхеды. Печально, что такое происходит все чаще, что в России растет национализм.

— Вы по национальности таджик?

— Татарин. Как я говорю — татарский сын таджикского народа. В тридцатые годы мой дедушка узнал, что его могут репрессировать, и сбежал в Среднюю Азию.

— Кубок Содружества важен для имиджа «Истиклола»?

— Для команд из Таджикистана это престижный турнир. Выступаем основным составом, никаких экспериментов, проверки резерва как у других. Мы даже пораньше вышли из отпуска и провели сбор в Казани, чтобы подготовиться к играм на искусственном покрытии. Что вышли в четвертьфинал – большой успех.

Интервью: Михаил Григорьев

Закрыть меню

Дорогие друзья!

Мы будем признательны Вам за поддержку нашего проекта,
дополнения, уточнения к материалам о людях и событиях
из истории спорта Санкт-Петербурга.
close-link