Интерактивный музей спорта

Пора о семье подумать

Пора о семье подумать

Нынешний St. Petersburg Open стал последним турниром в игровой карьере замечательного теннисиста Михаила Южного. Выбор не случаен: петербургский турнир – любимый у одного из самых титулованных российских игроков, даже несмотря на то что покорился ему лишь раз – в 2004-м.

Пора о семье подумать

Пора о семье подумать. Михаил Южный завершил карьеру теннисиста

Нынешний St. Petersburg Open стал последним турниром в игровой карьере замечательного теннисиста Михаила Южного. Выбор не случаен: петербургский турнир – любимый у одного из самых титулованных российских игроков, даже несмотря на то что покорился ему лишь раз – в 2004-м.

– Михаил, почему именно St. Petersburg Open – ваш любимый турнир? Ведь, когда вы дебютировали на нем в 2000 году, вряд ли о таком думали…
– Конечно же, я не мог предполагать, что буду здесь так долго играть и что турнир станет для меня родным. Но из года в год складывались хорошие отношения с организаторами турнира – как с той командой, которая проводила его в СКК, так и с той, что проводит его на «Сибур-арене». И публика ваша всегда меня очень тепло встречала. Здесь спокойная, по-настоящему домашняя атмосфера. Зрители, которые приходили именно на теннис, поддерживали меня потрясающе! Поэтому SPb Open и стал родным.

– В благодарность петербургским болельщикам и появился ваш знаменитый победный жест – ракетка над головой и отдание чести? Который сейчас отчасти перенял футболист Артем Дзюба…
– Он перешел Дзюбе по наследству (смеется). Разочарую: появился этот жест не в Петербурге – в 2004 году на US Open, когда мы играли с Давидом Налбандяном. Я выиграл в пяти сетах. Среди зрителей было немало русских, и они горячо меня приветствовали после победы. Вот я и отдал им честь. Правда, без ракетки. Потом мне в Интернете напомнили, что «к пустой голове руку не прикладывают». А поскольку ракетка всегда со мной, я и стал ее прикладывать к голове сверху. Но это не потому, что мой отец – военный.

– В 2002-м вы в Петербурге дошли до финала, уступив в упорной борьбе французу Себастьяну Грожану. А через месяц в Париже выиграли решающий матч Кубка Дэвиса против Франции…
– Я не стал бы это связывать с тем финалом SPb Open. Потому что в сборную я уже входил и до этого, пусть и не играл матчей Кубка, ведь в команде находились два игрока из первой десятки рейтинга ATP – Евгений Кафельников и Марат Сафин. Но я в свои двадцать лет входил в топ-30, выиграл уже турнир ATP в Штутгарте. И когда Кафельников травмировался, на матч с Полем-Анри Матьё поставили меня.

– Впечатления от того финала еще живы?
– Конечно. Просто тогда для меня это был очень тяжелый этап в жизни: мой папа умер в конце сентября 2002 года и первые месяцы после его смерти, до начала 2003 года, я играл на эмоциях, на адреналине. Настраивал себя на то, что играешь ради отца, который жизнь положил на то, чтобы мы с братом Андреем были в теннисе. Это подхлестывало, придавало дополнительные силы. Но так не могло продолжаться вечно. Закончилось в январе 2003-го на Australian Open, где я прошел три круга и у Энди Роддика выигрывал – 2:0 – по сетам. И тут наступило эмоциональное опустошение, длившееся весь 2003 год… Но затем я его преодолел.

– В топ-50 рейтинга АТР вы выходили 13 лет подряд. В чем секрет вашей стабильности?
– Считаю, за счет организации тренировочного процесса и за счет профессионализма. Я понимал, что если хочу быть в элите, то вся моя жизнь должна быть подчинена теннису. Надо многим жертвовать. И так оно и было. Все близкие, вся твоя команда подстраиваются под тебя. Организация была на высшем уровне: мы четко понимали, когда мы тренируемся, когда играем, когда отдыхаем, как мы заряжаемся.

– Вы начинали играть еще при Пите Сампрасе и Андре Агасси, а заканчиваете при Роджере Федерере и Рафаэле Надале. Насколько изменился за это время теннис и отношение к нему публики?
– Теннис поменялся кардинально. Скорости совсем другими стали. Теперь, скажем, с Федерером и Надалем ездят команды по пять-семь человек обслуживающего персонала, у Сампраса и Агасси такого не было. Хотя теннис в последнее время, я считаю, деградирует – как спортивный продукт. Публика теряет к нему интерес. Сейчас он держится на энтузиастах, таких как организаторы SPb Open. Увы, в моей родной Москве такого нет. Я не вижу там интереса, подобного тому, что есть в Петербурге. Я же считаю, наша игра сопоставима с теми, которые есть в хоккейной НХЛ или в баскетбольной НБА. Нужны кардинальные изменения, и у меня есть идеи. Пока же предлагаемые новшества, на мой взгляд, – бег по кругу.

– Как вы пришли к решению, что завершать карьеру нужно именно в этом году и в Петербурге?
– Наверное, постепенно. Эти мысли приходили и три, и два года назад. Но не было такого внутри, что надо заканчивать – и все. Потому что, хоть и я проигрывал, все равно чувствовал, что у меня есть некий кураж, что готов тренироваться, ездить, играть – то есть жить жизнью теннисиста-профессионала. Но в какой-то момент я стал понимать, что мое тело еще на турнирах, а голова уже думает о другом – о семье, о детях. Я их почти не видел и теперь должен жить жизнью детей. Неправильно их таскать с собой по турнирам, потому что старший уже пошел в школу. И мне разорваться нереально, результатов уже не будет.

– Чем намерены заняться после завершения карьеры теннисиста? Есть ли проекты, связанные с Петербургом?
– Я собираюсь продолжить сотрудничество с Новокузнецким теннисным центром, который был построен в 2010 году. Это первый теннисный центр там, он построен по всем европейским меркам. Меня пригласили на открытие на мастер-класс. И я тогда приехал на один день, на следующий год уже на два-три дня, а далее сложилась традиция, что я по завершении сезона в ноябре дней пять занимаюсь с детьми. И то, как там выстроен тренировочный процесс, сходится с моим мнением, как это вообще должно быть. Второе – Академия тенниса в Австралии в Голд-Косте (штат Квинсленд), с которой я тоже сотрудничаю. Там двадцать теннисных кортов плюс поля для гольфа, фитнес – в общем, отличные условия для тренировок. Что же касается Петербурга – есть проекты, связанные и с вашим городом. Просто пока рано о них говорить, потому что все это пока на стадии обсуждения.

Борис ОСЬКИН

фото Анатолий Оножко с последней победной игры М.Южного 19 сентября 2018

Пора о семье подумать Пора о семье подумать Пора о семье подумать Пора о семье подумать Пора о семье подумать Пора о семье подумать Пора о семье подумать Пора о семье подумать Пора о семье подумать Пора о семье подумать Пора о семье подумать Пора о семье подумать Пора о семье подумать Пора о семье подумать Пора о семье подумать  Пора о семье подумать Пора о семье подуматьПора о семье подумать

Закрыть меню

Дорогие друзья!

Мы будем признательны Вам за поддержку нашего проекта,
дополнения, уточнения к материалам о людях и событиях
из истории спорта Санкт-Петербурга.
close-link